Памяти Мастера

Кавалерийским шаркающим шагом

Пилат Понтийский вышел на балкон.

Так арестант стоял…и боль зигзагом

Метнулась вновь…и с губ сорвался стон…

- Ты можешь умереть, философ…

И жизнь твоя висит на волоске.

Подумай- на тебя полно доносов,-

Так прокуратор говорил в тоске.

- Ты хладнокровно рассуждаешь,

А между тем, я- смерть твоя…

- Что, игемон, об истине ты знаешь?

Побойся Бога, отпусти меня….

- Га-Ноцри, я не властен над собою…

Я не могу…ты должен умереть…

- Меня помянут, и тебя со мною…

Не должен ты о Иешуа жалеть…

Меня ты жди, Пилат, вернусь я за тобою,

Спущусь с креста по лунному лучу…

- Тебя помянут…- И тебя со мною…

- Меня простишь ли? – Да, прощу…

***

Себя невольно чувствуя Пилатом,

(Хотя для этого нет видимых причин -

Весна благоухает свежим мартом)

Я вижу пред собой Ершалаим …

Повсюду давка, шум неясный –

Ведь к празднику стекается народ.

Все тонет в аромате роз и масла,

И солнце, как в Аду, печет…

И в довершение всего – гемикрания,

Круги кровавые в глазах …

Еще похуже в голове картины –

Мученья, ругань, тлен… и мрак.

Мне не дадут побыть в покое -

Вот нервный секретарь бежит…

Кого опять лишают воли,

И что за дело должен я решить?

Разорванный хитон, синяк под глазом …

Бродяга … Боги! Что за боль!

Вердикт готов, могу сказать я сразу …

Вот только в чем Пилата роль?

Ведь приговор уже составлен -

Синедрион привык спешить …

Я прокуратором поставлен -

Убийц с невинными судить … »

Преступник кроток, с виду безобиден…

«О, чудо… боль моя прошла …

Он врач? … но в чем же он повинен?

Над ним мелькают ласточки крыла …

Все фарисеи скупы на похвалы,

Зато на праведников суд скоры -

Он осужден, и дело уж за малым -

Заставить крест нести до Храмовой горы …

И будут ратовать за Варравана,

Хотя Га-Ноцри чист передо мной …

Против меня – Кайафа, Анна…

Я ненавидим фарисейскою толпой…

Итог печален – обречен погибнуть…

И в пятницу несчастного распнут.

Меня проклясть же не преминут,

Когда Ему осанну пропоют …

***

Предатель, говорите? Что вы знаете?

Его я больше вас любил…

Иисуса без меня уж не помянете,

Я ближе вас к Нему, как говорил…

В любви Ему ты клялся, Симон,

И трижды ты отрекся, чтоб спастись ….

Мы знали оба – был Он Божьим сыном,

Ты с Ним, меня Он не простит…

Ты, Иоанн, Его любимый ученик,

И ты, Андрей, и ты, Фома …

Забудьте о себе хотя б на миг,

В молитвах вспомните меня …

Я жил Христом… а вы за Ним ходили…

Он вас любил, а я был презираем …

Вы о любви своей Иисусу говорили,

Иуду бедного от Света отторгая..

Ученики… друзья… и братья во Христе,

Кто я средь вас? Разбойник иль предатель? …

За мой позор Он умер на кресте…

Мои последние дела Он искупил страданьем!

Ответь, Иисус, за что Петра простил,

Когда он трижды от Тебя отрекся?

Ответь… ты знаешь, я Тебя любил…

Убийцею устами их нарекся…

Все предали Тебя, все в равной мере,

Но я раскаялся скорей…

Иуда хуже ли, чем братья Зеведеи,

И их равна ли боль моей?

Твоя рука меня уж не коснется,

Мне отпуская все грехи…

Над Иудеей новый день займется,

Кровавой дымкою покрыв пески …

Говорят, лето пришло. Мол, отдых, моря, дачи, сады, столь любимое всеми слово relax. Я вот что-то этого не ощущаю. Смешно, наверное- кому, как не студентам, ощущать прелесть жизни, в которой хоть какое-то время не присутствует альмова матерь- университет? Уверена, мои однокурсники так себя и чувствуют- свободно и непринужденно предвкушая отдых…

Мне же отдых не предвкушается. Может, это оттого, что я еще не совсем свыклась с тем, что завтра…ах, нет, завтра еще дела, надо вставать раньше двенадцати…) но потом-то можно будет поспать…и тогда я может и пойму, что вот оно, лето…Хотя…вот сейчас надо ходить по врачам, и решать проблемы со здоровьем…это после я может вырвусь из этого пыльного города в другой, менее пыльный…чтобы там набраться сил…и снова вернуться сюда, дабы работать…тьма планов, тьма…но сейчас самое главное- сон…отоспаться…

Don’t you agree that Gary Oldman is a genious, controversially incredble actor?

Казалось бы, нет ничего легче – жить, скрываясь за маской. Многие так живут, и ничего, выживают. Я тоже так жила. Когда-то, давно, когда не понимала, во что все это выльется. И вот, грянул гром среди безоблачно-слащавого неба, перисто-сладковатных облаков – маска слишком плотно закрепилась. Не та маска, не моя, не моя… . Что же мне делать теперь? Смешно и глупо. Все это. Дневниковая запись в блоге. Бред. Смешно. Глупо…

Недавно, блуждая по книжному магазину в поисках давно утраченной истины, я набрела на книжку с весьма занятным названием «Почему мужчины врут, а женщины ревут». Естественно, написали ее не родные русские авторы, а Аллан и Барбара Пиз, делать рекламу которым я тут не буду. Скажу только, что обычно их книги бывают полезны для общего развития и читать их, как минимум, приятно.  В случае этой милой книженции получилось все несколько иначе – на протяжении тридцати глав (399 страниц!), авторы дружным дуэтом ругают попеременно то женщин, то мужчин, совершенно забывая о своей цели – поведать широкой публике, отчего мужчины лгут, а женщины не против поплакать. В итоге, пролистав книжку, я отправилась домой, погрузившись с головой в поставленный авторами на обложке вопрос – «почему мужчины врут, а женшины ревут».Вообще-то, по чести говоря, все не совсем так. Хоть и утверждала Мэрилин Монро, что все мужчины одинаковые, попадаются и исключения, достойные внимания. Да и женщины не все такие уж плаксы, даже наоборот- они во многом сильнее мужчин. Я отнюдь не пытаюсь унизить последних, воспевая женщин. Да, спору нет, всем нам время от времени хочется поиграть в слабую да эфемерную, но долго этот спектакль обычно не идет, да и не все могут с блеском эту сложную роль исполнить. Мы можем поплакать на плече у подружек, пожаловаться немного и успокоиться, получив свою порцию сочувствия. Для этого мужчины не очень-то нужны, разве что в романтически-эстетических целях – девушки со мной согласятся – всплакнуть на мужском плече куда приятнее. Но на это тоже надо решиться, поэтому в большинстве случаев мы предпочитаем не плакать. Что же касается лжи, то, как ни печально, врут все. Если не врут, то, пользуясь любимым словом одного моего друга, рефлетушируют. Да, вы не ослышались, именно так. Помнится, впервые услышав этот забавный термин, я долго раздумывала над его этимологией, пока мой друг не расхохотался, что с ним случалось довольно редко. В ответ на мой недоуменный взгляд он пояснил так, будто рассказывал сказку:- Рефлетушь, с ударением на «е». Я изобрел. Сущность этого процесса в рефлективной ретуши, как ты понимаешь. То есть за десять минут до сна ты переосмысливаешь весь прошедший день и тихонечко редактируешь события так, чтобы плохое становилось лучше. Своего рода терапия – не вредит никому и побочных эффектов нет, если не увлекаться, конечно. Нравится, да? Подожди, ты еще сама не пробовала… . И правда, рефлетушь оказалась заразительной дамой, и мне удалось заставить ее работать с фантазией дуэтом. Получилось довольно неплохо. Однако, я отвлеклась.            Почему лгут (хорошо, приукрашивают правду) женщины, понять еще можно, но поверить в то, что мужчины лгут по тем же причинам, иногда сложновато. Хотя бы потому, что они и врать-то как следует не умеют. Ну не дала им природа такого дара, весь женщинам раздала, без остатка. Но женщины обладают еще одним, поистине драгоценным даром – распознавать ложь у нас получается куда лучше, чем у мужчин. Они немного слишком легковерны, а иногда и доверчивы сверх меры. Особенно блондины и мужчины в очках. Помните, как говорила Душечка в «Джазе только девушки» – «У меня своя теория насчет мужчин в очках. Они куда беспомощнее и мягче, чем остальные». В чем-то она была определенно права – мужчина, носящий очки, видит куда меньше, чем его собратья с идеальным зрением, следовательно, ему приходиться доверять женщинам и вообще окружающим больше.             Мужчины бывают разные, мнительные и доверчивые, эгоисты и жертвенно-героические, Печорины и Чацкие, Ромео и Бенедикты, Гамлеты и Клоды Фролло, романтики и этакие современные пираты, но всех объединяет одно – их корабли разбиваются и тонут, застигнутые врасплох то ли Сциллой, то ли Харибдой. Иными словами, женщиной. И не избежать им этого – ушли от одной, уплыли от второй, потонут у ног третьей. А женщины, эти коварно-доброжелательные брюнетки, блондинки, шатенки и «каштанки», рыжие и мелированно-кудрявые, будут мудро ждать своего момента, чтобы приручить того, кто им нужен, зная, что всех их секретов и стратегий никто никогда и ни за что не разгадает. И по-прежнему все мужские помыслы и желания будут ясны и прозрачны, но ни один психолог на свете не сможет изложить вероятные причины, побуждающие мужчин неумело лгать, а женщин- театрально плакать, даже в «тысяче мильонов» книг.

Спрашивается, откуда взялась эта тяга человечества к темным, неясным и непонятным суевериям – ждать чертей и мертвецов в День Всех Святых или чего-то из ряда вон выходящего в пятницу, тринадцатого? Если подумать, то все вполне понятно – тьма издревле притягивала людей, им нравилось воображать духов, ведьм, вампиров и прочую милую нечисть повсюду, где только можно, давать имена ее представителям и придумывать детали образов, желательно пострашнее, чтобы неповадно было взрослым ходить по ночным лесам-полям, а детям – не слушать старших. Славяне заселили все, что могли, – от лесов до собственных домов, кикиморами, лешими, домовыми и русалками, кельты, в особенности шустрые на выдумки ирландцы и шотландцы – великанами, феями, хоббитами, эльфами, духами озер и рек, волшебниками и ведьмами. Все это, путешествуя по миру, перемешалось и грянул хаос – на основе легенд о Дракуле родились ничего не боящиеся сыны и дочери Энн Райс – вампиры, которых убить совершенно невозможно, разве что вытащив их погреться на пляже в жару. От этих неуязвимых ребят в ускоренном темпе расплодились другие, о которых и говорить-то противно.

Но чем больше времени проходит, тем яснее становится простая истина – «эту песню не задушишь, не убьешь» только по одной причине – людям нужна чертовщинка, пусть даже в самой легкой форме, им нужно винить кого-то в мелких бытовых и крупных неприятностях. Что-то потерялось – легче долго ходить по дому, упрашивая «милую домовушечку» отдать вещь, чем просто посмотреть вокруг. И так ведь постоянно. Мы уже сами не замечаем, как запутываемся в раставленных нами же сетях суеверий и примет. Мы блуждаем вслепую среди черных кошек, снующих в рассыпанной соли, ножах, торчащих на перекрестках, полнолунных образах и прочей чепухе, не совсем понимая, зачем и почему все это нам так надо. Едва наступает сентябрь, как мы сломя голову несемся за костюмами окровавленных призраков с отрубленными головами, ведьм в остроконечных шляпах, дракул в неизменных черных плащах с воротником по самые остроконечные ушки, чертей с хвостами длиной в два метра и трупов невест в побитых молью и гнилью платьях. Для чего? Чтобы получить свою долю адреналина в компании друзей, разряженных в самые немыслимые костюмы, и других посмотреть, и себя показать. Удивительно, в Хэллоуин можно позволить себе то, на что не можешь решиться в любой другой день, и никто тебя не обвинит. В этом, отчасти, и кроется тайна сумасшедшей популярности древне-кельтского праздника, ставшего уже народно-русским, забывая о его происхождении. Но на самом ли деле этот праздник такой уж радостный?

Жан Бодрийяр в «Астральной Америке» заметил, кстати, совершено правильно, хотя и с долей иронии, что в Хэллоуине нет ничего смешного, поскольку этот саркастично-жестокий праздник отражает желание детей отомстить взрослым. Не могу с ним не согласиться. Дети любят Хэллоуин за то, что им дается возможность «поиграть в тьму», перестать быть хорошими, примерными детками, вечно слушающими родителей. Жизнь редко предоставляет шанс показать себя с другой стороны. Чаще всего этот шанс выпадает раз в год, когда вся тьма, радуясь возможности выйти на землю, отягощенную грехами, с непристойно громкими криками выползает, вылетает, выплывает из своих замогильных угодий. И начинается великий праздник, великий пир, пищей на котором является человечество, наряженное нечистью. И даже сотня людей, облаченная в ангельские балахоны, не остановит дьявольского действа. Я сейчас не лукавлю и не пытаюсь сгустить краски. Я лишь называю вещи своими именами. Хэллоуин – темный, а вовсе не компанейски-безобидный праздник, и заблуждаются те, кто видит в нем повод для вечеринки. Церковь, кстати, первой разглядела в Дне Всех Святых чертовщинку, опасную для общества, но все ее запреты только подогрели интерес и любовь общества к этому темному увеселению сезона.

Нас всех «подкармливают» готически-ужасными образами Потрошителей, Тоддов, Лестатов и Големов, мы к этому готовы и нам нравится обилие нечисти вокруг нас, обширный выбор – не нравится тебе кино о вампирах, дадут другое – о призраках, рассветах мертвецов или ведьмах из Блэра, демонах Эмили Роуз или Джоне Константине. Это раньше можно было бояться «Иствикских ведьм» и «Адвоката дьявола», а что теперь? Все, что душе угодно. Новые триллеры, новые заблуждения, новая чертовщинка, с каждым разом становящаяся все сильнее.

И пусть люди говорят, что их не трогают темные психологические драмы и ужастики, – они заблуждаются. И даже зная, что заблуждаются, продолжают настаивать на своем. А тьма, та самая тьма, над которой смеются в пародиях вроде «Очень страшного кино», смеется над людьми, зная, что лишь редкие смогут устоять и не прийти на ее зов, зов реального ужаса, страха, современности, отраженной в кривых зеркалах мистически-готических историй, фильмов и мюзиклов, зов того, что живет внутри каждого. И реквием по этому темному началу будет звучать во всех ритуалах и праздниках, возвращающихся то ли с того света, то ли из бездны забытья, в том же Хэллоуине – не милом дне 31 октября, когда дети выпрашивают сладости и пугают взрослых и друг друга, а дне, в ночь которого вся нечисть, едва людские вечеринки подойдут к концу, вылезает отовсюду и «зажигает» по-своему, посылая перебесившимся людям ночные кошмары и темные, несимпатичные мысли. И не поможет никакая рябина у дверного косяка…

 Как ни крути, все мы только и делаем, что ретушируем, перекрашиваем, переписываем и приукрашиваем. Всю жизнь, день за днем, мы прокручиваем в голове сценарий будущего, воспоминания прошлого и спектакль настоящего, причем делаем это совершенно бессознательно. Единственное, что совершается четко и по определенной схеме -  ретуширование событий. Человеческий ум не знает пределов собственному совершенствованию, и для него возможно практически все. По сравнению с тем, что творится в минуты моделирования мыслей, все магические изобретения любимой многими г-жи Роулинг – металлолом, мусор, артефакты, не способные работать в реальной жизни. Какой, простите, думоотвод может, перемешав мысли и чувства, выбрать наиболее удачные и сотворить из них яркую, насквозь положительную картинку, рисовать которую другим – сущее удовольствие?  Вот разве что заклятия изменения памяти еще могут конкурировать с магией, живущей в сердцах и умах людей. Магией, чье имя «Ретушь». Если разобраться, без нее жить было бы скучновато. Она может так много – убрать ненужное, улучшить имеющееся, приукрасить достоинства и приуменьшить недостатки. И это еще далеко не весь перечень полезных свойств ретуши. Однако, есть у нее и «побочные эффекты». Увлекшись ретушированием, этим братом идеализации, человек рискует пребольно удариться, столкнувшись с реальностью, которая, как общество, не прощает пренебрежительного и высокомерного к себе отнощения. Она легко может повернуть все под нежелательным углом, вывернув наизнанку тщательно подретушированный, улучшенный образ. Думаю, не стоит говорить о том, что случается тогда, когда сталкиваются вымешленность и реальность. Через это все проходили, а если не проходили, то пройдут обязательно. Даже прожженные реалисты и скептики не могут отказать себе в удовольствии немного расслабиться, помечтав перед сном о том и о сем.  Но есть одно, существенное, различие между реалистами и романтичными мечтателями – вторые не могут НЕ ретушировать и идеализировать. У них это как-то само собой выходит, без всяких усилий. Из  плодородной почвы воспоминаний, смешанных с особо романтичными моментами любимых романов, распускаются цветы, поражающие экзотическими ароматами неземной, слишком чудесной для среднего обывателя, жизни. И вот уже те, кто и в глаза друг друга не видел, вместе, а расставшиеся когда-то встречаются снова, чтобы уже больше не расставаться. Все это – ярчайшее проявление ретуши, не той, которой владеют профессиональные фото- и просто художники, а той самой, которая постигается за считанные секунды и от которой так нелегко потом избавиться. Было в моей жизни (звучит громковато, но иначе не скажешь) время, когда я ретушировала все и вся, не прекращая. Папа, помнится, называл это «розовыми очками», не подозревая, насколько серьезно я увлеклась изменением жизни и  фантазированием на разные темы. На самом-то деле, все было немного иначе – я читала и перечитывала Уайлда, восхищаясь британской легкостью его слога, и смелостью мыслей великого ирландца. И хотелось мне быть кем угодно, но не таким вот Дорианом, человеком лишенным своей жизни. В смелых, даже дерзких, мечтах, я видела себя Художником, подобным Уайлду, Художником, способным творить так, как не могут другие. Он никогда ничего не ретушировал, ему это было не нужно по одной только причине – за него эту работу выполняли другие, выдумывая ему жизнь, которой не было, амурные похождения, над которыми он, вероятно, смеялся, пока слухи не начинали ранить и жечь, как им и положено. Удивительно, но так хотелось видеть в себе хоть частичку этого  уайлдовского магнетизма, таинственности, присущей только ему. И я принялась за переосмысливание собственного образа в глазах других, ретушированием самой себя. И добилась-таки того, чего хотела – создала ореол непонятности, странности, от которого так и не избавилась, посчитав, что это то,что нужно. Длился этот «спектакль одного актера» четыре последних года учебы. Однако, вместо того, чтобы оставить этот образ в прошлом и быть немного проще, я привезла эту маску «недоУайлда» в университет. Надо сказать, она мне  здорово мешала. Равно как и некоторым моим преподавателям. Любовь к маскам и ретуши из меня выбивали постепенно и со скрипом, пока, наконец, не выбили окончательно. Вернее, почти совсем окончательно – эту песню задушить до конца так и не удалось, и она продолжает существовать где-то глубоко и далеко, в закоулках гуманитарно развитого сознания. Ей там уютно, тепло и хорошо, и вылезать оттуда ей совсем не хочется. Только иногда, в минуты, когда мне совсем уж надоедает реальность, приходится выволакивать бедняжку из ее комнатушки и заставлять работать вместе с фантазией. Работают они, надо сказать, слаженно и плодотворно, так что у меня нет причин жаловаться на этот дуэт.  Разумеется, до «дядюшки Оскара» мне еще далековато, да и странно было бы в девятнадцать лет уметь писать так, как это делал он. Но, подобно всем оптимистам, я не теряю надежды. Единственное, чего мне не хватает, это жизненного опыта. Но он придет когда-нибудь, и тогда из ретушера-недоучки я превращусь в Художника-профессионала…В чем тут парадокс, спросите вы? В том, что правда жизни открывается нам именно в форме парадоксов. Чтобы постигнуть Действительность, надо видеть, как она балансирует на канате. И только посмотрев все те акробатические штуки, которые проделывает Истина, мы можем правильно судить о ней. Правда ведь, парадоксы имеют свою прелесть?.. !